Как сводить ум в сердце

Рамка, которую ставят сами отцы

Отцы делят это делание надвое, и граница проходит резко. Начинать разбор с приёмов значит перевернуть порядок, в котором всё это писалось.

Молитва со вниманием к словам открыта всем. Игнатий Брянчанинов пишет о ней так: при таком образе упражнения молитвой какая может быть прелесть? Лишь одно увлечение в рассеянность — погрешность, вполне явная, в новоначальных неизбежная, способная к немедленному уврачеванию через возвращение мысли в слова.

Художественное делание — сведение ума в сердце приёмами. О нём тот же Игнатий говорит, что отцы воспрещают его новоначальным инокам и мирянам, что к нему нужно значительное приготовительное обучение и что даже предуготовленные иноки должны приступать с величайшим благоговением, страхом Божиим и осторожностью.

Паисий Величковский, в письме, которое Игнатий приводит целиком, ставит ещё резче: истинные послушники, не только отсекшие, но и совершенно умертвившие волю свою перед отцами своими, всегда находятся в страхе и трепете, боясь пострадать в этой молитве какой-нибудь прелести.

Это не запрет читателю. Это рамка, в которой написано всё дальнейшее, и ставят её сами наставники делания.

Условие входа

Никифор Уединенник, афонский монах XIV века и наставник Григория Паламы, требует наставника: нужно искать наставника незаблудного. Следом: если нет на виду такого наставника, надо поискать его, не жалея трудов.

И только после этого открывает дверь:

Если же и при таком искании не найдется он, то в духе сокрушенном и со слезами призвав Бога и помолившись Ему прилежно со смирением, сделай, что скажу тебе.

Условием входа названа не техника, а сокрушение и просьба. С этого начинается каждое занятие, и пропуск этого шага превращает всё остальное в упражнение.

Приём через дыхание

Дальше у Никифора идёт то место, ради которого его читают:

Ведомо тебе, что дыхание наше, коим дышим, есть втягивание в себя и выпускание из себя воздуха. Орган, служащий к сему, суть легкие, которые облегают сердце и, проводя чрез себя воздух, обдают им и сердце. Таким образом дыхание есть естественный путь к сердцу. Итак, собрав ум свой к себе, введи его в путь дыхания, коим воздух доходит до сердца, и вместе с сим вдыхаемым воздухом понудь его сойти в сердце и там остаться.

Здесь три различимых действия.

Собрать ум к себе. Внимание отрывается сначала от внешнего, а затем и от размышления. Размышлять о Боге на этом шаге уже не надо.

Ввести в путь дыхания. Внимание ставится на движение воздуха — ноздри, гортань, ниже. Дыхание служит тропой, по которой внимание спускается.

Понудить сойти и остаться. Слово понудь стоит здесь не случайно: внимание туда само не идёт, его удерживают усилием.

Тут же и предупреждение: приучи же его, брате, не скоро оттуда выходить, ибо в начале он очень скучает в этом внутреннем заключении и тесноте. Скука и теснота на первых порах входят в описание, а не свидетельствуют об ошибке.

Молчать в сердце нельзя. Когда ум твой утвердится в сердце, то ему там не следует оставаться молчащим и праздным, но непрестанно творить молитву.

Второй приём, если первый не идёт

Это место цитируют редко, а оно отвечает на главный практический вопрос. Никифор предвидел, что сердечное место найдётся не сразу:

Если же, брате, и много трудясь, не возможешь ты войти в область сердца, как я тебе сказал, сделай так, как я еще тебе скажу.

Ведомо тебе, что словесство всякого человека находится в персях его. Ибо внутри персей, когда молчат уста наши, говорим мы и совещаемся с собою и молитвы творим, и псалмопение совершаем. Итак этому словесству, изгнав из него всякий помысел, дай сию молитовку: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, и понудь его вместо всякого другого помышления это одно всегда вопиять там внутри.

Практически это значит вот что. Найти в себе место, откуда идёт внутренний голос, когда человек говорит молча. У большинства оно ощущается в груди. Оттуда и произносится молитва.

Обещание Никифора: если будешь такое делание держать неопустительно со всем вниманием, то откроется тебе чрез сие по времени и сердечный вход.

Игнатий делает к этому трезвую поправку: явственное ощущение силы словесности в персях имеют очень редкие, значительно преуспевшие.

Как опознаётся само место

Симеон Новый Богослов советует искать его как место, а признак называет не анатомический: стой вниманием внутри себя самого — не в голове, а в сердце. Старайся всячески обрести место, где сердце, чтоб, обретши его, там уже всецело пребывал ум твой. Ум, подвизаясь в сем, улучит место сердца. Это случится, когда благодать даст сладость и теплоту молитвенную.

Феофан Затворник даёт признак проще: когда молитесь с чувством, где же внимание ваше, если не в сердце? Чувство всегда к себе привлекает внимание. В голове — толкучий рынок. Там нельзя Богу молиться.

Отсюда рабочий ход: вспомнить, где отзывается, когда больно или когда благодарен. Внимание ставится туда, куда чувство тянет само.

Что вычеркнул Феофан

Готовя Добротолюбие, Феофан снял у Симеона описание внешних приёмов — положение тела, прижатый подбородок, направление взгляда — и объяснил почему:

При сем св. Симеон указывает некие внешние приемы, кои иных соблазняют и отбивают от дела, а у других покривляют самое делание. Так как сии приемы, по недостатку руководителей, могут сопровождаться недобрыми последствиями, а между тем суть не что иное, как внешнее приспособление к внутреннему деланию, ничего существенного не дающее, то мы их пропускаем.

И тут же дал существо:

Существо дела есть приобрести навык стоять умом в сердце — в этом чувственном сердце, но нечувственно. Надо ум из головы свести в сердце и там его усадить, или, как некто из старцев сказал, сочетать ум с сердцем.

В этом чувственном сердце, но нечувственно. Место телесное, стояние в нём не телесное. Гнаться за ощущением в груди по этой формуле незачем.

Тело и дыхание

Нил Сорский, в изложении Игнатия: молиться можно и стоя, и сидя, и лёжа, потому что в этой молитве господствует не подвиг тела, а подвиг духа. Телу даётся такое положение, которое предоставляет духу всю свободу.

О дыхании там же: приудерживать по возможности дыхание, чтобы не часто дышать, то есть дышать очень тихо. Объяснение: все движения крови должно удерживать, духовное действие появляется, когда утихнут все кровяные движения и порывы.

Григорий Синаит описывает строже: с утра, сев на стул высотой в пядь, низведи ум от головы в сердце и держи его в нём, наклонившись болезненно. Это монашеская мера, и сам он добавляет оговорку — если отверзлось твоё сердце. Игнатий поясняет её так: соединение ума с сердцем есть дар Божественной благодати, подаваемый в своё время, по усмотрению Божию, а не безвременно и не по усмотрению подвизающегося.

Без образов

Феофан: всячески надо стараться о том, чтобы молиться без образов Божиих. Стой в сердце с верою, что и Бог тут же есть, а как есть, не соображай.

Он же объясняет причину: образы держат внимание вовне, как бы они священны ни были, а во время молитвы вниманию надо быть внутрь, в сердце; сосредоточение ума в сердце есть исходный пункт должной молитвы.

Симеон первый образ молитвы — с поднятыми к небу глазами и воображением ангельских чинов и небесных обителей — называет недалёким от прелести.

Порядок одного занятия

Собрано из перечисленного выше, без добавлений.

1. Сесть так, чтобы тело не мешало и не затекало. Положение любое, лишь бы не клонило в сон.
2. Призвать Бога сокрушённо и попросить помощи.
3. Отпустить внешнее и размышление. Ни о чём не думать, ничего не воображать.
4. Дышать очень тихо и ровно, без усилия.
5. Поставить внимание на путь дыхания, вниз, в грудь. Удерживать его там усилием: оно будет выскакивать.
6. Оттуда, из груди, произносить молитву. Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного. Одну и ту же, не меняя.
7. Внимание держать в словах. Игнатий: внимание ума к словам молитвы есть всё соединение словесной молитвы с умным деланием; произносить её следует неспешно, тихо, с сокрушением сердца.
8. Ушёл — возвращать без разбирательства, спокойно, столько раз, сколько уйдёт.
9. Закончил — встать и жить дальше. Итогов не подводить.

Разумное начало — пятнадцать минут, без счёта молитв и без прибавления срока, пока делание не станет привычным.

По чему судят о верности

Тепло, сладость и покой подаются благодатью, когда она подаётся. Повторять приёмы ради их возвращения отцы называют прямым путём в прелесть.

Признак верности лежит вне молитвы. Никифор обещает: придет же к тебе, при многовожделенном и сладостном внимании, и весь лик добродетелей — любовь, радость, мир и прочие.

Проверка простая: стал ли человек за месяц терпеливее с людьми, меньше ли осуждает, легче ли уступает. Ощущения в груди при отсутствии этого служат поводом насторожиться.

Феофан сводит всё к одному: главное — настроение сердца, к Богу обращённое.

Откуда что

• Никифор Уединенник. Слово о трезвении и хранении сердца многополезное. Добротолюбие, том 5 — текст.
• Симеон Новый Богослов. О трёх образах внимания и молитвы, с примечаниями Феофана Затворника. Добротолюбие, том 5 — текст.
• Игнатий Брянчанинов. Слово о молитве Иисусовой. Аскетические опыты, часть вторая. Там же приведены Нил Сорский, Григорий Синаит и письмо Паисия Величковского — текст.
• Феофан Затворник. Учение об Иисусовой молитве, свод по его трудам — текст.

Указание на место двумя перстами выше левого сосца, которое ходит по пересказам Игнатия, в самом тексте Слова о молитве Иисусовой не нашлось и потому сюда не вошло.

Список аудио по этой теме есть на сайте в рубрике Аудио: три записи о Паламе и нетварных энергиях под тегом исихазм, рядом Шмеман и Симона Вейль о внимании.